Небрежными движениями, в то время как Ганимар невольно слушал его, Люпэн поигрывал шариком, которым заканчивалась половинка шарфа.

— Какими же они бывают хитроумными, эти дамские изделия! Это обстоятельство, во время следствия, не ускользнуло от твоего внимания? Женни Сапфир, изготовлявшая сама свои платья и шляпы, была в этом особенно изобретательна. И этот шарфик, конечно, тоже — ее произведение… Это, впрочем, я подметил с первого же дня. Любопытный по природе, как я имею честь тебе признаться, я основательно исследовал тот обрывок шелка, который ты положил в карман, и внутри шарика, которым он оканчивался, обнаружил маленький образок, который бедняжка зашила в него на счастье. Трогательная подробность, не так ли, Ганимар? Маленькая медалька с изображением Богоматери Воспомоществующей.

Инспектор не отрывал от него глаз, заинтригованный до глубины души. Люпэн продолжал:

— Тогда я себе сказал: до чего же интересно, наверно, будет осмотреть вторую половину шарфика, ту, которую полиция найдет на шее жертвы! Ибо эта вторая половина, которая попала наконец в мои руки, оканчивается такой же деталью. И я узнаю, существует ли второй тайничок и что в нем скрывается… Посмотри-ка, друг мой, как ловко он устроен! И притом как прост! Довольно взять тонкий красный шнурок и оплести им пустотелый деревянный шарик, оставив внутри него, в самой серединке, пустоту, по необходимости — небольшую, но достаточную для того, чтобы поместить в ней маленький образок… Либо еще что-нибудь… Какую-нибудь драгоценность… Например — сапфир…

В то же самое мгновение он завершил удаление шелкового шнурка и, высвободив деревянный шарик, извлек из него прекрасный голубой камень чистейшей воды и совершеннейшей огранки.

— Ну, что я говорил тебе, дорогой друг?

Он поднял голову. Инспектор, бледный как смерть, выпучив глаза, казался ошеломленным, завороженным сверкающим перед ним драгоценным камнем. Инспектор понял наконец всю махинацию, задуманную Люпэном.