— Но кем?

— Неким лодочником, который не пожелал сообщить своего имени, опасаясь мести. Но все необходимые приметы оказались в моих руках. Дело было легким.

И инспектор рассказал о своих дальнейших действиях.

— И вы называете все это случайностью! — воскликнул мсье Дюнуа. — Утверждаете, что дело было легким! Да ведь это одно из ваших лучших предприятий! Ведите его до конца сами, дорогой Ганимар, и будьте осторожны.

Ганимар спешил. Он отправился на набережную Августинцев со своими помощниками, которых расставил вокруг дома. Консьержка при этом сообщила, что жилец столовался в городе, но после ужина регулярно заходил к себе.

И действительно, незадолго до девяти вечера, высунувшись из окна, она предупредила Ганимара, который издал легкий свист. Господин в цилиндре, в меховой шубе, следовал по тротуару, проложенному вдоль самого берега. Он пересек мостовую и направился к дому.

Ганимар двинулся навстречу.

— Вы — мсье Превай?

— Да, а вы кто такой?

— У меня к вам поручение…

Он не успел окончить фразу. При виде людей, которые появились из полумрака, Превай живо отступил к стене; держась лицом к неожиданным противникам, он прислонился спиной к лавке, расположенной на первом этаже, шторы которой были опущены.

— Назад! — крикнул он. — Я вас не знаю!

Правой рукой он размахивал тяжелой тростью, тогда как левая, заложенная за спину, казалось, пыталась открыть дверь.

Ганимар подумал, что тот мог убежать по какому-нибудь потайному ходу.

— Бросьте шутки, — сказал он, подходя, — вы попались… Сдавайтесь…

Но в то мгновение, когда он схватил трость преступника, Ганимару вспомнилось предупреждение Люпэна. Превай был левшой. Так что левой рукой он как раз доставал револьвер.

Инспектор живо нагнулся, заметив движение противника. Раздались два выстрела. Никто, однако, не пострадал.